Исаев Андрей Константинович

Опрос

В условиях экономического кризиса государство должно
максимально экономить деньги, сворачивая все программы
финансово максимально поддерживать граждан и, соответственно, покупательную способность

Голосовать

Ссылки

3. ЦСКП

Публикации в СМИ

11-05-2007

Андрей ИСАЕВ: «Единая Россия» сыграет решающую роль

Очевидно, что вопрос нового президентского срока – это прежде всего вопрос продолжения курса Владимира Путина, который официальная пропаганда считает феноменально успешным и одновременно социально ориентированным. В чем заключается социальная ориентация курса, рассказывает «Политическому журналу» председатель комитета ГД по труду и социальной политике, представитель профсоюзов Андрей ИСАЕВ.

– Существует ли в России полноценная социальная политика, кто ее выразитель, в чем заключаются ее параметры и каково представление о целях?

– Выразителем социальной политики является президент, но также возрастает и роль партии «Единая Россия». Партия понимает свою задачу в создании эффективной социальной системы, которая была бы адекватна рыночной экономике, поскольку та система, которая существовала до реформ, расходовала гигантские средства не по назначению. Заработная плата составляла меньшую долю доходов трудящегося, тогда как натуральным продуктом он получал и квартиру, и образование, и медицинские услуги. Это означало, что государство дотировало без надобности всех подряд. Если бы мы сохранили эту систему и сегодня, то получили бы, что богатая семья (например, нажигающая свет на 1000 рублей) получала бы дотаций в разы больше, чем бедная. Признать такую политику эффективной неправильно, следовательно, ее надо менять. Вектор современной политики – адресная помощь тем, кто нуждается и не может обойтись без помощи государства, одновременно с повышением реальных доходов тем, кто может заработать на свое существование сам. Естественно, что проводить такие преобразования крайне сложно, потому что они накладываются на общий кризис, который произошел в 90-е годы, общее падение жизненного уровня, на необходимость решения проблемы элементарного преодоления бедности. Кроме того, правительство у нас продолжает оставаться непартийным, техническим. Финансово-экономический блок правительства имеет несколько иные представления, чем партия «Единая Россия», о том, какие задачи являются первоочередными. Это тоже накладывает свои отпечатки, поэтому в целом социальная политика в стране непоследовательна и противоречива. Но сказать, что она отсутствует, было бы неправильно.

– Иными словами, вы согласны с утверждением, в частности директора Института общественного проектирования, что путинский курс имеет социал-демократический оттенок?

– Нет, этого я сказать не могу. Сегодня социал-демократический оттенок не имеет даже социал-демократическая партия Германии. Дело в том, что социал-демократия как политическое течение, сложившееся в конце XIX – начале XX века в Западной Европе, практически нигде больше не существует. Сегодня действуют мощные центристские партии, пришедшие в центр из разных политических углов. Социал-демократы – из левого угла, консерваторы – из правого угла. Но реально и те и другие занимают центристские позиции, и различия между ними – это различия в нюансах. В этом смысле, «Единая Россия» – тоже партия мейнстрима, подчиняется всеобщей тенденции. Она также является партией центристской, используя при этом ряд наработок, которые присущи и характерны для социал-демократии, но точно так же она использует инструментарий консервативных партий. Надо отметить, что в Германии модель социальной рыночной экономики в свое время была предложена не социал-демократами, а консерваторами.

– А вам лично удается реализовать ваши социальные идеалы, формировавшиеся еще с времен политклуба «Община», в русле политики «Единой России?

– «Единая Россия» дает возможность сегодня реализовать любые политические идеалы в русле своей политики, и надо учитывать, что это единственная партия, которая будет в обозримом будущем принимать политические решения. Однако, если вы хотите отстаивать свои идеалы в первозданном виде, понимая, что они никогда ни в каком виде не будут воплощены в жизнь, вы можете вступать в оппозиционные партии. Тогда разговоры будут правильные, хорошие, но результат будет нулевой. «Единая Россия» – это объективная реальность полуторной политической системы, через которую прошли многие страны, переживавшие переходные периоды, когда в ведущей политической партии представлены различные точки зрения, которые одновременно нацелены на решение проблем общества и отражают интересы как трудящихся, так и представителей бизнеса. Я реалист, и я из этого исхожу. Что касается прошлого в «Общине», то главным для нас было создание максимально свободного общества и уважение к национальным культурным традициям, что также присутствует в политике «ЕР».

– В таком случае каковы ваши представления о ходе реализации пенсионной реформы, реформы здравоохранения? Та система, которая была закреплена при Зурабове, имеет явно административно-распределительный характер (здесь еще добавляют: «в условиях нелимитированных государственных финансовых обязательств») со всеми известными пороками распределительной системы. Можно их даже перечислить: дефицитность, коррупционность, блат, высокая, почти рабская зависимость адресата услуги от поставщика услуги.

– Давайте поступим таким образом. Пенсионная реформа – это одно, а здравоохранение – это другое. Задачей пенсионной реформы было создание многоуровневой смешанной системы формирования пенсии. С одной стороны, оставались государственные базовые гарантии пенсии по старости, с другой – создавалась страховая часть пенсии, которая учитывала трудовой вклад человека. Третий компонент – накопительная часть пенсии, что позволяло накапливать пенсионный капитал в условиях ухудшающейся демографической ситуации, когда число работающих уменьшается по сравнению с числом пенсионеров и понятно, что если не создавать некой заначки, такая система придет к полному краху. Поэтому идеологически пенсионная реформа была верна. Она и принесла ощутимые результаты. Хочу напомнить, что до начала пенсионной реформы у нас были долги по пенсиям, работающий пенсионер не имел права получать пенсию в полном объеме, у нас действовал дискриминационный коэффициент 0,7, что мешало трудящимся, заработавшим более высокие пенсии (например, северянам), эти пенсии получать. Индексация пенсии проводилась как бог на душу положит. Сейчас эти проблемы решены. Сегодня мы – единственная страна в мире, в которой работающий пенсионер получает пенсию в полном объеме.

– Да, но в абсолютных цифрах все это выглядит не так оптимистично. Если во Франции средняя пенсия – 1000 евро, то у нас – 100 долларов.

– Есть международный стандарт пенсии: 40% от среднего заработка по стране. Если мы поднимем возраст выхода на пенсию до французского и не будем выплачивать пенсии работающим пенсионерам, у нас будет 56%! У нас пенсия ниже, чем во Франции, потому что у нас ниже возраст выхода на пенсию, но мы на это пошли в силу сложившейся традиции. Существует еще и такой показатель как низкая заработная плата, что и предопределило возможность получения пенсии в полном объеме для работающих пенсионеров. В то же время мы должны признать, что система в целом находится в серьезном кризисе, не развивается, не решает возникающие проблемы. Об этом я заявлял многократно. Я считаю, что здесь серьезная вина Министерства здравоохранении и социального развития, которое целиком спряталось за национальными проектами и не занимается вопросами социального и пенсионного страхования, вопросами трудовых отношений. Об этом я сам говорил и на правительственном часе от фракции «Единая Россия», когда в Думу приглашался Михаил Зурабов.

Что касается реформы здравоохранения, то такой реформы нет. Есть национальный проект «Здоровье», задачей которого является общее улучшение условий предоставления услуг населению в рамках нынешней системы. Система же остается целиком советской, когда финансирование лечебного учреждения осуществляется по принципу количества койко-мест. Регионы борются за финансирование, но будут ли при этом улучшены показатели, сократится ли число заболеваний, вообще не обсуждается. От такой системы давно отказались все страны, включая «социалистическую» Швецию, в которой действует система обязательного медицинского страхования, когда за больным идут деньги. Во всех нормальных системах здравоохранения огромная роль принадлежит так называемому первичному звену. Именно оно лечит большую часть заболеваний, его задачей является профилактика и выявление заболеваний на ранних стадиях. И только в том случае, когда возникает запущенный случай, а в Западной Европе это случается не так часто, как у нас, появляется необходимость в клинической помощи специалистов. У нас же на момент начала национального проекта «Здоровье» система была перевернута с ног на голову, первичное звено по количеству врачей составляло менее 9 %. Получалось, что все больные у нас – хронические и тяжелые. Именно поэтому было принято решение о беспрецедентном финансировании именно первичного звена. Наша задача – чтобы первичное звено составляло хотя бы процентов тридцать от числа работающих врачей, чтобы каждый участковый врач лично знал всех, кто на его участке находится. Когда мы будем двигаться в этом направлении, тогда у нас будет реформа здравоохранения.

– Хорошее партийное начинание, но, тем не менее, многие новации правящей партии вызывают недоумение, в том числе и в социал-демократических кругах Запада. Например, лоббирование закона об автономных учреждениях, что ведет, по мнению некоторых экспертов, к коммерциализации социальной сферы, а следовательно, и к утрачиванию ею социальных функций. Нет ли здесь противоречия между декларированными ценностями и реальным воплощением?

– Во-первых, я не сталкивался с недоумением со стороны руководства социал-демократических партий Запада. Во-вторых, у нас тоже некоторые решения, осуществляемые социал-демократами на Западе, вызывают недоумение. Например, мы недоумеваем, почему Социнтерн поддержал бомбардировку мирного населения Югославии. Мы недоумеваем, почему большинство партий социалистического Интернационала было за оккупацию Ирака. Нам представляется, что эти решения более бесчеловечны, чем решения, в какой форме будут существовать государственные учреждения. Тем не менее, мы не вмешиваемся во внутренние дела западных стран, предоставляя право общественности этих стран самим оценивать действия своих политиков. Что касается закона об автономных учреждениях (АУ), то он абсолютно не является каким-то «ультралиберальным». Это нормальный, человечески понятный закон. На сегодняшний момент у нас существует легальная бюджетная сфера, то есть то, за что формально отвечает государство. И нелегальная сфера. Попробуйте лечь в больницу, не заплатив ни рубля больничному персоналу. Попробуйте обучить ребенка в школе, не заплатив ни рубля дополнительных школьных сборов. Это реальные факты. Мы предлагаем: давайте эти реальные факты нашей жизни введем в нормальное русло. Вот деньги, которые получает учреждение за выполнение государственного заказа. А если оно оказывает сверх этого дополнительные услуги населению, пускай оно их оказывает на платной основе, пускай оно зарабатывает деньги, повышает за счет них собственные доходы, приобретает дополнительное оборудование. В этом ничего страшного, ничего ультралиберального нет. При этом создается наблюдательный совет, и когда говорят, что будет продан корпус школы или больницы, то дело обстоит ровно наоборот. По закону об АУ продать не то что корпус – стул под лаборанткой без согласия наблюдательного совета невозможно. А в современном государственном учреждении все можно продать с согласия одного чиновника в муниципалитете.

Мы считаем, что в данном случае собственность демократизируется, а контроль только усиливается. Причем переход осуществляется добровольно и при согласии конференции трудового коллектива. Чем это отличается от идеалов перестройки, когда коллективы боролись за право переходить на хозрасчет, я не понимаю. Если раньше демократы с пеной у рта отстаивали перестройку, то сегодня те же самые люди, та же самая интеллигенция, когда это проведено в законе, пугает нас либерализмом. Можно подумать, что гораздо лучше, если собственностью учреждений будет распоряжаться только государственная коррумпированная бюрократия, а финансирование будет осуществляться только на сметной основе, независимо от результатов деятельности.

– Однако в этих обстоятельствах в бедных районах школы будут закрываться, а в богатых – переходить на коммерческую основу, раз уже и МГУ – вспомним скандал на социологическом факультете – озабочен зарабатыванием денег.

– С какой стати они будут закрываться? Государственные школы никто перейти в АУ не заставляет. Вы знаете, что на селе, где одиннадцать дворов и три ребенка, закрыть школу может только сельский сход? Но когда вы выбираете депутатов, вы можете задать им вопрос про школу. Если школа не закроется, то финансирование в обязательном порядке будет осуществляться. Чего пугаться? Чего рассказывать страшилки? Закон вступил в силу, а у нас до сих пор не создано ни одного АУ. Пока это все носит только теоретический характер. Давайте посмотрим, что произойдет, когда у нас возникнут пять-шесть АУ. Если в них наступит социальная катастрофа, примем поправки к закону, чтобы исправить ситуацию. Истерия объясняется только одним: большим количеством наших граждан, которые слоняются по тусовкам. Числятся в преподавателях высших учебных заведений, не имеют никакой нагрузки. Они хотят получать деньги от государства, чтобы бороться с этим государством. Только с их стороны я слышал какие-то возмущения по поводу АУ. Ничего, переживем и это возмущение.

– Есть ощущение, что улучшать жизненные стандарты в России можно до бесконечности, поскольку эти улучшения происходят в оскорбительно низком диапазоне и оскорбительно низкими темпами. Будете ли вы спорить с тем мнением, что это всего лишь отвлечение масс от насущных жизненных проблем и реальных (вульгарно-либеральных) оснований экономики?

Реформы здравоохранения у нас нет. Вот и получается, что все больные – или хронические, или тяжелые

– Давайте таким образом. Реальные доходы населения растут. Они растут, начиная с 2000 года, впервые за предшествующие этому двенадцать лет. Это хорошо. Хотелось бы, чтобы темпы эти были большими, но не надо впадать в маниловщину. Все любят размахивать стабилизационным фондом, но его величина не столь грандиозна, как это кажется нашим оппонентам. Нам говорят – давайте увеличим пенсии в три раза, потом говорят – давайте отремонтируем ЖКХ. Но у нас нет такого количества стабилизационных фондов, чтобы все это сделать. Если направить стабилизационный фонд на выплату пенсий, то это приведет к удвоению пенсии на три года, после чего стабилизационный фонд полностью закончится, а пенсии придется опять уменьшить в те же два раза. Мы – противники такой стратегии. Мы считаем, пускай темпы будут меньшими, но это будут реальные темпы. Наряду с увеличением пенсий, мы будем вкладывать дополнительные доходы в развитие инфраструктуры, рабочие места, чтобы выросла экономика, выросли инвестиции, выросли налоги. Вспомним, что стабилизационный фонд создан именно президентом Путиным и «Единой Россией». Без нас его не было бы, и большинство населения эту политику поддерживает. Поэтому мы спокойны.

– Говоря о темпах и интересах населения, давайте все же вспомним, что когда тарифы монополий – в частности телефонной компании – растут на сто процентов, доходы населения все-таки растут на десять.

– А влажность воздуха растет еще на сколько-то процентов. Если тарифы монополий составляют 16 рублей в месяц, а выросли до 32, это, конечно, сто процентов, но пенсии при этом составляют три тысячи рублей в месяц, а выросли до трех с половиной. Процент меньший, но все-таки мы скажем, что рост пенсий опережает рост тарифов монополий. Расходы по квартплате на однокомнатную квартиру пенсионера вырастут на двести рублей, а пенсия вырастет на 468 рублей, хотя это всего лишь пятнадцать процентов.

– Да, по-своему логично. Давайте тогда поговорим про выборы нового президента, ведь это и выбор пути развития на последующие восемь лет. А если учесть предложение Миронова, то даже на 21 год. Есть ли представления о том, кого бы вы хотели видеть на этом посту?

– Я не могу ответить на этот вопрос, потому что на этот вопрос не может ответить пока никто. Я могу только сказать, что новый президент будет продолжателем курса президента Путина.

– Но если это будет Иванов, то это один курс, а если Медведев – то другой.

– Я знаю только, что «Единая Россия» сыграет решающую роль.

Беседовал Сергей МИТРОФАНОВ



Назад