Исаев Андрей Константинович

Опрос

В условиях экономического кризиса государство должно
максимально экономить деньги, сворачивая все программы
финансово максимально поддерживать граждан и, соответственно, покупательную способность

Голосовать

Ссылки

4. Предложения ЦСКП для новой программы партии "Единая Россия"

Публикации в СМИ

01-10-2007

Петр Шелищ: «У потребителей и коммерсантов судьба общая»

Увы, отношения «продавец-покупатель» в нашей стране все еще далеки от совершенства. Не назовешь идеальной и связку «сотрудник-работодатель»: и у первых, и у вторых накопилось друг к другу множество претензий. Своим взглядом на проблему с корреспондентом «ФАФИ» поделился зампред Комитета Госдумы по законодательству, председатель Союза потребителей Российской Федерации (СПРФ) Петр Шелищ.

 

– Петр Борисович, продавец и покупатель, по сути, две стороны одной медали. Однако не секрет, что у нас они до сих пор воспринимаются как два лагеря не то чтобы враждующих, но, скажем так, недружественных. Все дело в менталитете, в нравах, или в несовершенстве правовой базы? Вообще, насколько и в какую сторону изменилась ситуация с 1992 года, когда был принят закон «О защите прав потребителей»?

– Противопоставление продавца и покупателя имеет объективную основу. Первый всегда хочет продать подороже, второй – купить подешевле. И на этом конфликте интересов, собственно, и основана рыночная экономика. Поэтому нужно стараться разрабатывать механизмы достижения определенного компромисса, баланса интересов разных сторон. Давайте посмотрим на Европу… Несмотря на то что краеугольным камнем европейского гражданского права является принцип равенства сторон договора, в отношениях «потребитель-продавец» этот постулат был фактически пересмотрен. Там потребитель признается заведомо более слабой стороной в отношениях с продавцом, изготовителем и услугодателем и ему даются определенные преференции. И это объяснимо: во-первых, потребитель действительно заведомо более слаб, поскольку не обладает профессиональными познаниями, которые позволили бы ему достаточно рационально оценить и выбрать между конкурирующими товарами и услугами. Во-вторых, он не имеет достаточных правовых знаний, навыков для того, чтобы отстаивать свои интересы в спорах с профессиональными юридическими службами продавца или изготовителя.

Мы начинали еще в СССР, в 1988 году, начинали с противопоставления своей позиции и интересов тех, кого мы защищаем, интересам тех, от кого мы их защищаем. Со временем, однако, мы пришли к убеждению, что у потребителей и предпринимателей в нашей стране судьба общая, и не может быть так, чтобы одному было плохо, а другому хорошо. Дважды провели парламентские слушания на тему, как влияет положение предпринимателя на положение потребителя, потом – просто о защите прав предпринимателей в сфере торговли, услуг. В итоге Союз потребителей России вместе с «ОПОРОЙ России» пришли к тому, что надо создать площадку для поиска и выработки общих компромиссных  позиций по вопросам регулирования потребительского рынка. К нам присоединился Конгресс муниципальных образований, и четыре года назад  эти организации создали Союз участников потребительского рынка. За эти годы, на мой взгляд, в части улучшения законодательства и влияния на правоприменительную практику сделано не так уж мало.

 

– О недобросовестных продавцах говорится очень много. Да, действительно, обвешивают, обсчитывают, хамят, «впаривают» некачественный товар. Но есть ведь еще и так называемые «покупатели-экстремисты»…

– Стоп, знаете, раньше я как-то мирился со всеми этими разговорами про покупателей-экстремистов.  Но сейчас пришел к убеждению, что это все злонамеренные выдумки. Ну, давайте разберемся: если покупатель предъявляет продавцу явно надуманные претензии, то тот с легким сердцем ему отказывает. Потребитель может пойти в суд, но если претензии действительно липовые, то судьи его жалобу не удовлетворят. Но я не думаю, что кто-то сознательно идет на эту всю мороку, тратя кучу времени, сил, средств, не будучи уверенным в своей правоте. А  если потребитель, убежденный, что ему продали товар ненадлежащего качества, обращается в суд и судьи встают на его сторону, то какой же он экстремист? Он просто отстоял свои права.

 

– Хорошо, «экстремисты» – фикция, а вот изготовители-бракоделы – объективная реальность. Скажем, в большинстве случаев продавец, реализуя товар, не знает, что он бракованный. Но недовольный покупатель приходит с требованием вернуть деньги или заменить вещь именно к нему. Таким образом, фирма фактически безвинно терпит убытки, судится с поставщиками, годами дожидается возмещения. Не предполагается внести в закон «О защите прав потребителей» какие-то поправки на сей счет?

– А вот это действительно дырка в законодательстве. Продавец обязан заменить покупателю бракованный товар или вернуть за него деньги. Он честно выполняет это условие, а потом, действительно, не может получить возмещение своих расходов, потому что поставщика, который его поставил, уже нет на рынке: он закрылся, или обанкротился, в общем, ищи ветра в поле. Теоретически можно попробовать предъявить претензии изготовителю. Однако тот, опираясь на Гражданский кодекс, вправе ответить, мол, извините, но я с вами договором не связан и обязательств перед вами не имею. Мы пытались изменить такое положение вещей, включив соответствующие поправки в закон о защите прав потребителей. Однако нам вполне резонно указали, что там она, что называется, «не в тему»: ведь закон о защите прав потребителей по определению не регулирует отношения между двумя предпринимателями – продавцом и изготовителем. Сейчас я подготовил проект закона о внутренней торговле, в ближайшее время планирую внести его в Госдуму, и там прямо прописана норма, что продавец вправе требовать возмещения своих убытков от изготовителя независимо от наличия между ними договора поставки. Разумеется, при наличии вины последнего.

 

– Что подразумевается под разумными сроками? Успеете в ходе финальной, осенней сессии?

– Это, конечно, вряд ли… Но думаю, что успеем принять в первом чтении.

– А что касается «обвешивателей», «обсчитывателей»  и так далее – не предполагается ли  усилить в отношении них меры воздействия?

 – На мой взгляд, проблема не в недостаточной строгости наказания, а в том, что оно слишком редко реально применяется. Ну, как там по Салтыкову-Щедрину: «Суровость российских законов смягчается необязательностью их исполнения». В этом проблема, а меры воздействия вполне достаточные. Хотя многие ОБОПовцы и сожалеют об отмене статьи 200 УK –  «Обман потребителя». Но есть же соответствующие статьи в Административном кодексе, и если бы их применяли достаточно широко, то все было бы проще.

 

– Ранее в Госдуме обсуждался вопрос о том, чтобы обязать все  фирмы,  производящие продукты питания и лекарственные препараты, в обязательном порядке создавать на своих предприятиях справочные телефонные службы, чтобы любой желающий мог получить исчерпывающую информацию об интересующем его товаре. Какова судьба этого законопроекта?

– Действительно, был  такой законопроект, но его отозвали, поскольку он не встретил поддержки. Идея-то сама по себе хорошая,  но вызвало негативную реакцию именно слово «обязать». Нужно убеждать компании в том, что создание таких «горячих линий» пойдет им только на пользу и повысит доверие к их продукции, а обязаловка здесь совершенно не нужна.  Ведь нагрузка, связанная с содержанием такой линии, может быть для многих предприятий непосильной.

 

– Весной глава Минсельхоза Алексей Гордеев предложил вернуться к знакомому всем рожденным в СССР пятиугольничку – Государственному знаку качества.

– Когда государство было единственным производителем, продавцом и оценщиком, то тогда это было естественно – оно, как корпорация, давало свой знак тем товарам, которые были им произведены и  соответствовали повышенным требованиям. Сейчас государство производит уже мало чего, правда, весьма много закупает,  и, на мой взгляд, эту идею можно было бы обсуждать с точки зрения качества цены той продукции, которая поступает по госзаказу. Стоило бы создать базу данных о качестве продукции, ее производителях, поставщиках и продавцах, которая содержала бы в том числе оценки того, как поставщики по госзаказу реализуют свои обязательства, включая качество поставляемой продукции в соотношении со стоимостью. И если бы государство как-то потратилось на такие оценки, оно дало бы очень хорошие ориентиры участникам рынка, это было бы полезно. Что касается внедрения Знака качества на всем рынке, который давно уже не государственный, а частный, то считаю это утопией.

 

 

 Безусловно, контрафакта в стране море, и, несмотря  на ужесточение санкций, меньше не становится. Извечный вопрос: что делать? Закручивать гайки еще туже?

–  Ужесточения санкций сейчас не требуется, мы и так зашли в этом вопросе достаточно далеко. Это преступление переведено в разряд тяжких, но не оттого, что мы такие жестокие. Просто в этом случае у правоохранителей появляются дополнительные возможности, они могут задействовать закон «Об оперативно-разыскной деятельности»: проводить прослушку телефонов и т. д., то есть вести расследование со всей серьезностью. А что надо – надо облегчать расследование и доведение до судебного решения. И у нас есть такие предложения в Госдуме. Ведь  несмотря на то, что количество наказываемых за последние лет пять увеличилось в разы, оно все равно еще несопоставимо с масштабами этого нарушения.

 

– Петр Борисович, поскольку уж мы коснулись вопроса «расширения следственных полномочий», расскажите, пожалуйста, о поправках в статью 199.1 УК, переводящих в категорию тяжких преступлений уклонение от «зарплатных» налогов, одним из авторов которых вы являетесь.

– Когда мы говорим, что пенсии наших пожилых людей неприлично, безобразно малы, когда мы думаем, каким образом их можно было бы поднять, лично я вижу самый реальный источник «прямо под ногами»! Это –  теневая часть заработной платы, которая, по оценкам экспертов, составляет примерно треть от всех выплачиваемых зарплат. Вот мы с Исаевым Андреем Константиновичем и сочли, что государство должно принять жесткие меры в этом вопросе. Сегодня уголовная ответственность за неисполнение обязанностей налогового агента существует лишь формально, а реально ее применить практически невозможно. Ведь чтобы работодатель оказался на скамье подсудимых, сумма невыплаченных им налогов должна быть не менее полумиллиона рублей за три года. И этому должно быть документальное подтверждение – заявления сотрудников, собрать которые сложно. В соответствии с нашими поправками размер невыплаченных налогов значения иметь не будет – любой уклонист может лишиться свободы на срок до шести лет. И эта цифра, переводит преступление в категорию тяжких, что дает правоохранителям хороший козырь для борьбы: они смогут, опять же, ставить телефоны подозреваемых на прослушку, смогут даже внедрить в подозреваемую компанию своих сотрудников и т. д.

 

– Противники данной меры настаивают на том, что принятие таких поправок дает следственным органам слишком уж большую свободу действий. Вам есть что им возразить?

– Все вдруг сразу заговорили о том, что теперь будут сажать за «копеечные» уклонения,  про атаку на предпринимателей.  Но никто ведь копейку в конверте не выплачивает, какие там копейки…  Что касается атак на бизнес, то это старая песня; но что-то я не вижу бедствующих предпринимателей, а вот бедствующих пенсионеров вижу каждый день.

 

 

buhnews.ru